dromos (dromos) wrote,
dromos
dromos

Станислав Шуляк и русская идея.

Станислав Шуляк читал в… одном местечке… пьесу – читал не просто так, а с целью в дальнейшем спровоцировать – катализировать дискуссию в рамках заявленной темы: Кризис гуманизма и русская идея.
То есть не только чтоб похвастать литературным дарованием, и восхитить слушателей гармоническими вершинами своего искусства, но и как бы для затравки. Затравка, впрочем, и не требовалась. «Русская Идея» сама по себе пошла отменно. И без кризиса гуманизма, и без пьес Шуляка эта идея оказалась настолько дискуссообразующей, что любо дорого.
А почему. А потому что настало такое время. Мелкие либеральные бесы разбудили грозного демона. Русские ощутили, что их то ли тихо ограбили, то ли жутко обманули, и стали обиженно просыпаться.

1.
Действие происходило в тесной достроенной уже в нынешние времена мансарде – что явилось даже некой аллегорией. Потому что… читал Шуляк не что-нибудь, а свой вариант «Записок из подполья».
Он читал целый час. А это живой ужас. Из меня лично автор взбил коктейль Молотова.
Жалко танки так и не пошли в атаку. А то б я…
Прозу вообще тяжело слушать больше двадцати минут. А тут еще тема такая-какая-то склизкая…
– – – Герой, пьяница – вечно на кочерге – живет в норке, злобно философствует о быте своем, ругает «либерализьм и гуманизьм». Потом к нему приходят террористы. Спаивают. Впрочем, он и сам охотно спивается. Спиваясь, делается особенно мудр и злоречив. Но все равно террористы отнимают у пьяного философа квартиру. Но на улицу не выгоняют. Заставляют производить, и распространять террористический динамит. Куда-то исчезают. Является Христос. Он говорит с кавказским акцентом…
Вообще-то Шуляк читает зверски. В смысле художественно. Он таким страшным голосом прокричал фразу: «здесь было бы счастье, если бы только не русский народ» – многие зачесались. Но тяжко было, конечно, выдержать всю пьесу.

Потому что данная пьеса хоть и представляет собой некую импровизацию автора на известную тему, хоть и насыщена великими ассоциациями с твореньями Достоевского, Гоголя – на самом деле является потоком сознанья самого автора. Который, чего хотел, того туда и натолкал. Ничем не оправдав своего волюнтаристского поведения. Ведь не принимать же в расчет некий иллюзорный, но курившийся исподволь, довод, дескать, почему Достоевскому можно, а мне нельзя? Такой довод действует только в той вселенной, где никаких существ кроме автора и его богов нет.

А сермяжная суть, толкающая на написание подобных литературных штук состоит в том, что вообще творческая интеллигенция любит поговорить и пофантазировать на тему злобных исповедей подпольщиков и сама непрочь злобно исповедоваться, прикрывшись от стыда фанерками с художественными проказами старика Федора Михайловича.

Должно быть, часок другой таких фантазий сильно облегчает интеллигенции жизнь и, может быть, даже является каким-то оправданием ея невыносимого и бессмысленного существования.

Почему Достоевский?

В России было всего два достойных писателя Набоков и Достоевский.

Хотя сочиненья других русских писателей тоже пригодятся, когда иссякнут дрова, уголь и нефть.

Набоков достойней. Достоевский гениальней. Но его гений проявился только в нескольких (двух-трех) романах, где автор выступает блестящим карикатуристом, жестким и до такой степени безжалостным, что даже кажется сиятельным и лучезарным. Эти романы русских лечат от тоски. А на западе считаются монографиями о загадочной русской душе и опасностях заключенных в этой непредсказуемой загадочности.
Несмотря на то, что Достоевский как литератор всем плох, ему многое удалось. Умел он как-то, из подполья сознания извернувшись, создавать убедительные образы и ледовые побоища персонажей. Кроме всех прочих воинств вывел заградительный отряд русских Мессий. Таковы Лев Мышкин и Алексей Карамазов. (Впрочем, почти все персонажи Достоевского принадлежат к этому мессианскому отряду. С обратным знаком: Смердяков, Ставрогин, Верховенский и др. В женском теле: Катя, Настя, Лиза и пр.) Известно. Христос взялся неведомо откуда, ходил с ученьями три года, творил чудеса, был распят на кресте. Воскрес. Оставил после себя новый Завет и новую Церковь. Перевернул мир.
– Мышкин прибывает из швейцарского приюта для душевнобольных. Около года колобродит, и вновь возвращается в желтый дом, промотав доставшееся ему на халяву состояние, оставив за собой кровавый след и успев сказать возлюбленную нами фразу о том, что красота спасет мир. Как догадался Достоевский вложить эту фразу в уста идиота, осталось не проясненным.
Алексей Карамазов тоже придурок. Он все время тяжко задумывается, кроме тяжкого этого задумствования, никаких чудес не являет. Тем временем его братья, сущие разбойники, передушили пол города. Один, впрочем, из братьев тоже философ. Ему принадлежит: «Счастья, оплаченного хотя одной слезинкой ребенка, не приемлю», – и тоже, натворив святотатственных дел, проваливается в клинику.
То есть Достоевский вроде бы показал всему миру, что если и вызревают на Руси хорошие люди, то они как минимум юродивые, попустительствующие бандитизму.

Впрочем, красота только асимметричный ответ на уродство. Всегда ли достойно асимметричный ответ противостоит прямому вызову не известно. Но что русский ответ почти всегда асимметричен, и в этой асимметричности нелеп, подмечено верно.

Достоевский своими несколькими важными показаньями сделал России хуже, чем либералы вкупе с Гитлером. Руководствуясь инструкциями Достоевского, Запад на Россию косится. Так косится, что где-то на середине Польши его взор вельможный размазывается, и дальше он начинает заниматься испуганным фантастическим строительством – страшная Сибирь, медведи в бараньих шапках и всякое такое. А, коли так, – мыслит Запад, – надо от этой фантастики противотанковыми ежами отгораживаться.

Все остальное творчество Достоевского, за малой выборкой сцен и коллизий, – заметки болезненного и обозленного человека. А философия его непонятна, если не бестолкова (обычно у него все в пику католичеству) как тот самый знаменитый русский асимметричный ответ.
Исповедь из подполья – некая полемическая речь самого Достоевского. Излиянья его загадочной души неустроенной и беспокойной.
Достоевскому было за что обижаться на жизнь.
Но, обнажая душу непосредственно, так сказать, срывая с неё неземные литературные одеянья, он сильно теряет. Как полемист и публицист он зануден; до зеленой хрипоты травится собственной желчью и… читать его невозможно.

Тем более непонятно зачем Достоевскому полемисту подражать.

Тут гуманизм не причем. Тут налицо просто кризис литературы. Вместо сюжета и убедительных образов – заумные монологи и модернистские ощущения.

2.
Но обратимся к дискуссии, воспоследовавшей за чтеньем.
Стара шутка. Разразился Русский диспут бессмысленный и безобразный.

О кризисе гуманизма позабыли напрочь. Что там случилось с гуманизмом? Наплевать.
Выяснилось, что на случай пришествия русской идеи у каждого имеется своя правда и конкретные примеры. От мелкоскопа до ужасов обворовывания в трамвае. Любимые мультяшные герои исторических комиксов: Иоанн Грозный, Петр 1, Сталин, – разумеется, тоже слетелись клевать кровавую пищу.
А вообще, интересно же послушать, что говорят, на уровне некой первичной, что ли, организации, люди, которые не просто так, а все-таки имеют мысли, и умеют вслух их говорить.

Интеллигенция забеспокоилось.
Пришел Черный человек. Во-первых, самой интеллигенции грозит страшное сокращение и вообще укорот. Во-вторых, русские стали вымирать. Потому что при переделе богатств им досталось только звание титульной нации. Их снова закрепостили ценами на жилье и бандитскими кредитами. Все остальное блага исчезли мимо рта. Массовый капитализм не удался. Самое страшное – это, наверное, контраст между жизнью в провинции и столицах. И русские затосковали.
Русская идея, конечно же, заключается, во-первых, в безрезультатных поисках этой идеи. А во-вторых, есть большая странность. О народе и от имени народа говорят всегда и всего ярче те, кто народом ну никак не являются. А что говорят? А говорят, что народ терпелив, мудр, разберется, жаждет чуда, не хочет идти по европейскому пути и прочую всякую чушь: от склонности народа к пьянству и вере, что барин приедет и барин рассудит – до
« нет, таких не подмять, не рассеять – бесшабашность им гнилью дана…»
Но факт. Русский народ никак пока не проявляется, потому что нигде не слышно, чтоб он сам боролся за свои права.

3.
У меня возникли какие-то черные фантасмагорические впечатления и мухообразные мысли утрированного типа.

Русского народа нет. Его выдумали в корыстных целях властители и обслуживающие их амбиции профессора истории. Выдумали потому что при помощи этой выдумки проще решать запутанные и специфические вопросы жития-бытия. Выдумали, чтоб ловчей было с кого собирать пожертвования, и кого организовывать на отпор врагам, если враги движутся, чтоб свергнуть властителей.

Русская идея существует только в смысле некой художественной образности, порождаемой не содержанием, а формальной структурой: власть – народ – индивидуум, сложившейся в данных ландшафтах и обстоятельствах.

Суть же поисков русской идеи заключается в мистическом ужасе пред удивительной способностью этой структуры к самосохраненью и воспроизводству.

Эта структура и вовеки и ныне всегда такова. Во главе деспот со своими опричниками.
Пониже удельные князья со своими дружинниками – неважно как они себя называют, хоть чиновниками. Кто, кого и до какой степени ограничивает или контролирует загадка. Змей Тугарин, Хан Мамай и Неразумные Хазары со своими сторонниками тоже никуда не делись, хотя их вроде бы кроваво и воевали (даже в бане сжигали) – в этом смысле большая терпимость и страшные преувеличения в части летописей, касающейся вражды и междоусобиц.
Это – властители России – элита.
Возникает эта элита как-то вдруг. Не было – и есть.
Индивидуум в элиту попадает случайно в силу обстоятельств, напитавшись энергией вдруг разверзшейся ситуации.
Попав, совершает как бы мистический скачок, действительно преисполняется божественным обаянием власти – а также теряет связь с корнями – и почти теряет память и разум. К прежним своим родичам относится наплевательски, – а задачи его теперь какие-то неопределимо-возвышенные, и от дел бытовых страшно далекие.

Существует специальная группа обученных людей, которая эту беспамятную и безумную элиту обслуживает по части ума, памяти и воображения. Одновременно запугивая ужасами, вроде бы исходящими от народа великого тем, что у него есть таинственная русская идея.
Почему запугивают. Чтобы была все-таки некая обратная связь, наверное. Движение какое-то.

Эта группа называется интеллигенция. Эту группу составляют неудачники, которые не смогли пока проникнуть в элиту, но очень на это надеются. И поэтому страстно ждут чуда.
Пока же они интригуют. Изучают берестяные грамоты, сочиняют гимны, и обожают свой народ.

И, наконец, самый народ. Его не то чтобы совсем нет. Он как бы есть. Но никак нельзя выделить его отдельного представителя. Народ существует как-то вообще. В виде, быть может, невидимых рабов, каторжных рабочих, заключенных и живых роботов, трудом коих земля как-то держится на трех китах. Как некий низовой слой. Некая мистическая гуща, что-то вроде кошмарного земляного копошения, из которого черные и белые незримые колдуны ударом посоха добывают каких-то страшных косматых существ – вроде «орков» из толкиеновских писаний. В чистом виде их можно использовать только в качестве пушечного мяса, коли возникают нашествия иноземцев, чтобы этих иноземцев завалить горами мертвой плоти и утопить в крови. В нечистом виде представители народа являются в виде литературных образов и всяческих бредней.

Властители относятся к своему народу снисходительно издевательски. Хотя бы уже потому что его именем, от его имени и во имя его, не встречая отпора и ропота, ловко обделывают подозрительные всяческие экспериментальные комбинации. Хотя бы уже потому что, даже декларировав с барского плеча права и свободы, никогда не озаботятся разработкой надежных механизмов для осуществления этих прав и свобод. Ну, и потому что для себя, в смысле нарушения чужих прав, делают большие исключения.

Но верно также и то, что как только «добытый» обретает действенное сознание, он тут же попадает либо в отряд интеллигенции, либо в элиту. И сам про себя, охотно забывает, где был до того, ожидая теперь дальнейших восхождений и чудес. (Во всяком случае, начинает верить вздору и байкам – о самом себе, как о другом, – что он ленив, хочет быть бедным, невежественным и опутанным сетью социальных обманов).– Прямых носителей народного сознания попросту нет. Потому что нет никакого народного сознания. Народное самосознание выдумка жуликов-интеллигентов и фанатичных шарлатанов, создавших виртуально-извращенную Великую Русской Литературу – мать уже реальных безобразий и уродств.

Интеллигенция притворно ужасается тому, что народ в своем народном самосознании очень хочет кого-нибудь проткнуть вилами.
Но и умиляется. Приписывает долготерпение смирение мудрость, а в награду за смирение обещает много чудес и всякую лепоту. Но покамест надобно довольствоваться мифами. В наибольшем ходу Сказка об Иванушке Дурачке, которому на халяву достается и принцесса и полцарства. Даже попав на необитаемый остров, Иванушка дурачок отыщет там ящик водки, и непременно среди бутылок окажется одна с джином, исполняющим желания. Но Иванушке ничего не надо кроме продолжения банкета.
Чтоб было бессмысленное веселье, чтоб радостно слушать урчание в потрохах эстрадного чревовещателя.
Чтобы тихо мирно. Храм, а возле храма, прося милостыни, юродивые калеки убогие.

Кстати. Есть еще православие. Иногда в виде черных монахов, благословляющих, когда надо рать на смерть. И в виде царственных золотоносновенценосных священников, символизирующих что-то прекрасное – все это некая обертка для языческой сути.
Что они говорят абсолютно неважно.
За народ все придумывают. Но, может быть, в этом есть резон. И у властителей и у всехъ, всехЪ… действительно есть общие черты. Жажда чуда и внезапной благодати, уважение к святым, переквалифицировавшимся из отъявленных душегубов, к разбойникам и т.п.
Структура сохраняется неизменной. Изредка что-то переформатируется. То поляки Рюриковичей изведут. То Петр кого-то насильно побреет.
Однажды только слой высшей элиты оказался вдруг в пять минут срезан. Сбрит. Как волосы на лобке роженицы в медицинских целях. – Родила роженица, волосы еще гуще отросли, другого чуть только цвета и кучерявости.
Не захотели «орки» защитить свою элиту, ни даже согласиться с некоторыми переменами, оттого февраль тоже не прошел.
Тут уж я не знаю. Американские и немецкие провокаторы досадили.
Но, скорее всего, просто Жругр проголодался. А соборный вождь русского народа Яросвет задремал, и не успел дать указаний.
Ну, и ничего. Коммунисты еще правильнее в схему вписались.
Коммунизм даже эффективней православия оказался. Так языческую конфетку запаковал, что любо дорого.

Сейчас ситуация изменилась. А почему изменилась. Цивилизация вообще движется к горним вершинам. Интеллигенции теперь много не нужно. А потому что возникли новые методы манипулирования сознанием (добычи орков и прочей выработки порчей) – массовые телевидение, шоу, Интернет. Путать мозги теперь сподручней. Да и чиновников теперь можно кормить уже не армию, а армаду.
Ни литераторы, ни прочие бесплатные, от чесночного задора, болтуны больше не нужны – нужны специалисты-профессионалы, которые умеют организовать что-то типа Дома-2, схимы смеха, сериалов, приезда звезд, бокса и клипов.
Поэтому интеллигенция забеспокоилась, и засуетилась. И тут же заговорила о русской идее.
Пока выход нашелся: лишних интеллигентов, чтоб не путались, отправляют охранять памятники старины и протестовать против вавилонской башни и американской экспансии.

Русская идея есть сохранение этой структуры. Как только структура разрушится, пропадет и русская идея. А заодно и вообще все.

4. Как подытожить? Если думать, то есть двигаться в одном направлении, то никак.
Если мыслить, то есть стараться взглянуть с разных сторон, то с одной стороны надо бы, ну хоть в данном клиническом случае, от понятия «народ» отказываться. За права каждого человека бороться. Чтоб права были не только у тех, кто ближе к механизмам их осуществления расположен, а у всех. С другой стороны: как отказаться? Жалко ведь от таких вселенских категорий вот так внезапно… не расточительство ли выйдет? В этом понятии ведь тоже большой простор для дискурсов, проектов и латентных смыслов вырисовывается. Всякие там многополюсные миры… антиполярные поля…
Tags: Труды
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments